ЭЛЕКТРОННЫЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И НАУЧНО-ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ



Осыпалось небо...
(Камертон: Зима)

Метель. Ульяна Корчагина
Морозы отпустили. Геннадий Анников
Для нас, щенков господних.
Геннадий Анников
Тает. Ольга Исаева
Старый ветер. Виктор Богданов
Проща.
Сергей Павлов (Рамень)
Стансы.
Kone
Столб снега в луче фонаря. Полина Сандр
Ночь. Екатерина Смирнова (Миранда)
Память. Екатерина Смирнова (Миранда)
Как хоботы поднялись... Александр Чумаков
Подумаешь, зима рыдает!
Лида Леда
Метельён.
Светлана Зобнина
Чёрный ветер.
Татьяна Дорская
Материнский адар. Эш

Жизнь зачиналась где-то на Бермудах...
(Камертон: Рождение)

Бермуды... Дмитрий Артис
Не горюй! Ольга Исаева
Душа. Вадим Тунеев (Бх. Госвами)
Моей принцессе... Ульяна Корчагина
Эх, мама... Kone
Тимоше. Светлана Зобнина
День рождения Чеширского кота. Василий Сигунов (Лихомир)
Я сегодня Почемучка. Лида Леда
Папе.
Ульяна Корчагина
Ангелы-хранители. Эльфарран
Пробуждение. Светлана Зобнина

Знакомьтесь – это мой Бог
(Камертон: Духовный поиск)

Мой Бог. Акиро
Есть Знаменья по дороге к Богу. Василий Чуприн
армии ранних ракетных традиций Егор Корнилов
Не тень, не свет... Светлана Зобнина
Умеешь? Удержись!
Руслана Локина
Лада двуликая.
Сергей Павлов (Рамень)
Коваль. Сергей Павлов (Рамень)
Люди играют в богов. Василий Сигунов (Лихомир)
Банальная баллада. Дмитрий Гаврилов
Именины надежды. Вадим Тунеев (Бх. Госвами)
Научи меня петь...Вадим Тунеев (Бх. Госвами)
Звездный канкан. Омагодан О
Эзотер-река. Омагодан О
Томится душа в ожидании тайного знака... Владислав Сергеев
Вы снова мне твердите о причастии... Галина Брусницына
Он всё равно будет жить. ms_destiny
Крещение.
Эш
Усталость. Татьяна Дорская
У тишины свои законы… Генадий Ильницкий (Седой)
просто сгорают звёзды... Нэйл


 



Малая проза
Критика
Исследования

Знакомьтесь – это мой Бог (Камертон: Духовный поиск)

Оглавление раздела

Мой Бог

Акиро

Знакомьтесь – это мой Бог.
Он зол, не брит, он устал.
Вчера едва не издох,
Пока меня просвещал.

Про цель, любовь и про месть
Вчера он мне говорил.
Но я остался, как есть:
Внимал и горькую пил.

Метался Бог и вопил
Про муки ада и тьму,
А под конец попросил
Налить стакан и ему.

И я остатки разлил
И закурил не спеша.
И Бог со мною курил
Табак под маркой «Душа».

Курил и пепел ронял
На потемневший паркет.
И без конца повторял:
«Так мне уйти или нет?»

Я раздраженно кивнул,
И показал ему дверь.
И Бог к порогу шагнул
И усмехнулся: «Не верь…»

Со мной прощаться не стал,
Махнул небрежно рукой
И тихо пробормотал:
«Кому ты нужен такой?

Тебя легко удивить,
Но невозможно понять.
Тебя нельзя полюбить
И слишком поздно менять…»

Тут я стакан уронил
И вдруг сорвался на крик:
«Зачем мне жизнь подарил
Ты, о безумный старик!?

Ты у меня не спросил,
Теперь меня не суди.
Я буду жить, как и жил.
Оставь меня. Уходи.»

Есть Знаменья по дороге к Богу

Василий Чуприн

Есть Знаменья
по дороге к Богу...
Но узреть -
не каждому дано;
и растений
слабенькие всходы,
и в полях
забытое зерно.

Прорастают
в трещины асфальта,
и вскрывая
панцирь бытия...
Нам даются
в жизни испытанья
обрести
своё второе Я.

Вечный путь -
для нас, увы, не вечен.
Скоротечен
времени итог.
Как узнать,
кто Богом был отмечен
и кого
ещё отметит Бог.

армии ранних ракетных традиций

Егор Корнилов

чёрные армии ранних ракетных традиций
цепко цитируют Ницше - от края до корки,
раны покрывшей, стянувшей усталые лица
трёх генералов из древнего рода О”Боги,
трёх неприметных, ненужных на поле баталий,
лишних, шестёрками брошенных, преданных всуе,
суетный мир презирающих сломленных парий,
на паритет претендующих, щедро рискуя
перерастратить терпения пени нелепо,
данью больной истощая святые запасы,
пасы прощенья щенкам гарантируя слепо,
их подчиняя искусу от совести спаса…
чёрные армии мира армируют будни,
дни опрокинув в сознании яви ночами
чаяний пьяных, нахальных… хапуги и трутни –
или убийцы – цитируют Ницше речами,
не понимая, что можно немного иначе,
челюсти с болью разжав, разомкнув навороты
тысячной доли ума, маскирующей счастье,
счастье творить, избавляясь от боли абортом...

***

Светлана Зобнина

Не тень, не свет, не мгла, не полумрак,
а волн переполошных переливы.
Лихие ноги, радужные гривы,
и яркий пламень глаз, как явный знак,
что бьется слог, как крупа нервный вздрог,
на грани меж раздольем и запретом.
Я жажду - вся, но к роднику при этом
не вдруг приникну; жажда лишь предлог,
чтоб в полутемных россказнях села
поймать удачу на исходе лета,
как вход на дачу на исходе леса,
как тень родного на исходе зла.

Умеешь? Удержись!

Руслана Локина

Не задает вопросов эта жизнь,
В ней малость спрятана: умеешь - удержись,
За вязью букв - заснеженный узор,
За первым криком - чей-то разговор:
О чем ведут беседу пауки?
Зачем поют зыбучие пески?
Кому поверить и о ком - скорбеть?
На чем играть? Кого в степи согреть?..
Не задает вопросов эта жизнь,
В ней малость спрятана: умеешь - удержись,
Упругим: "Да!" пронизана игра,
Сыпучим: "Да..." растерзаны ветра...
Звучит свирель. Подснежников рассвет.
И жизнь одна, другой не будет, нет...

Лада двуликая

Сергей Павлов (Рамень)

Два образа, лика,
Два цвета одежды.
Два солнечных блика,
Как песня надежды.
Два голоса. Песня
То нежно ласкает,
То с грозною вестью
В полёт выпускает
Пылающих птиц -
Вестниц боли и счастья.
В свечении лиц,
Умеряя ненастья,
Как платье сияет
Одно белизною,
Другое пылает
Канвою златою.
Твой голос - Победу
Несущая сладость,
Величия Веды
Пьянящая радость!

Коваль

Сергей Павлов (Рамень)

Мечется Смага, взвывая до дрожи.
Куй неустанно, Свароже-Боже!
Молота звон твой врага превозможет.
Бей непрестанно, Свароже-Боже!

Крутится небо, струится метели
Колкая шаль. За окошками виснет
Снова позёмка, льняные кудели
Нежно свивает из Смерти и Жизни.

Мольбы звучат и возносятся в дали.
Многие верят, надеются, просят,
Ждут, отдаваясь экстазу в запале.
И пожелания ветры уносят.

Ты их возьми, вырывая из кожи,
Куй нашу Силу, Свароже-Боже!
Ты умудришься. Ты сделаешь. Сможешь!
Куй нашу Правду, Свароже-Боже!

Мысли и просьбы, страдания, горе
Пусть вознесутся в кипящей пучине.
Вспенит эфир винноцветное море,
Чтоб захлебнулось пространство в кручине.

Чувства глубокие в пламенном горне
Преобразуются в руны булата.
Взгляды на мир изменяются в корне,
Делая Жизнь благороднее злата.

Сделай же шаг - мы поднимемся тоже.
Куй на здоровье, Свароже-Боже!
С каждым ударом ты будешь моложе,
Коваль небесный Свароже-Боже!
Ты возвратился - будь с нами построже,
Вечный Учитель - Свароже-Боже!

Камень горючий Алатырь встаёт,
К славе великой, как прежде зовёт.
Слово сжимает стихи узелком,
Крепко закрыв харалужным замком!

***

Василий Сигунов (Лихомир)

Люди играют в богов,
Боги играют в людей.
Вырастили крестов -
Не напастись Иудей.

Жить в карнавале боев,
В день по сто жизней, но
Это совсем не мое,
Это чужое кино.

Там эшелонный оркестр
Вальс осажденным играл.
Вальс перемены мест,
В каждой трубе Грааль.

Штурмом, на счет раз, два, три…
Крепче сжимают кольцо.
Ты уходи, не смотри
В лица погибших бойцов.

Кружатся пары теней
Ритм отбивают мечи,
Дробью копыта коней
Кода!
Лишь ворон кричит…

Пала ли Троя,
Рим ли повержен -
Времени все равно.
Боги вернутся,
Боги проснутся,
Будет другое кино:

Танго печей Бухенвальда
И рок-н-роллы Вьетнама,
Ритмы кинжалов Кавказа
Под менуэт Хиросим…

Марши победных парадов
Люди играют упрямо.
Не было тихо ни разу
Несколько тысяч зим…

Банальная баллада
(авторская песня)

Дмитрий Гаврилов

2/4, d mol, мужественно, отрывисто

(Dm)Ни дьяволу, ни (E7)богу уж (A7)веры никак(Dm)ой.
(Dm)По(Dm)куда есть до(E7)рога меж (C)небом и земл(F)ей -
она всему над(C)ежда, а пото(F)му цени
(Dm)дорожные од(A7)ежды, что носит пилигрим.

Ни дьяволу, ни богу уж веры никакой.
Покуда есть дорога меж небом и землей -
она всему надежда, а потому цени
дорожные одежды, что носит пилигрим.

В диковинные страны за долы и моря!
Ты в соснах не устал ли, как проклятый, петлять?!
Лес этот опустелый - ни звука, ни тепла.
Что было - догорело, лишь пепел и зола.

Пусти перо по ветру, топчи суглинок в пыль,
верти ступней планету, верши из сказки быль.
И встретишь. Без изъяна. Чиста её душа.
А прежние обманы не стоят ни гроша.

И тихо скрипнет дверца. "Встречай! Звала? Пришел
Пока от счастья сердце не выпрыгнуло вон."
Ни дьяволу, ни богу уж веры никакой.
Ведь есть у нас дорога меж небом и землей.

Именины надежды

Вадим Тунеев (Бх. Госвами)

(В келье сердца молюсь на коленях
с неуемной надеждой услышанным быть.
Страха нет. Только чувство разлуки и боли.
Ожидание чуда в душе умирать не желает.
Все, как в детстве,
когда Бог был так близко).

Полный бокал клеветы
и предательства чарку в придачу
мне опять поднесли.

Я с улыбкой гусарской,
не поморщившись,
пью поднесенное зелье.
На закуску - пирог лицемерья
с начинкой из приторной славы.
Но гусарам не нужно закуски.

Благодарности пьяные слезы глотаю с трудом.
Воробьиное сердце, нахохлившись, ждет продолженья.
Страха нет. Нет обиды и нет сожаленья.

Мы здесь гости,
Нас потчуют щедро.
На десерт здесь холодные слезы дают -
cлезы счастья,
что сохнут быстрее, чем летом роса.

Мы здесь гости.
Хозяйка-судьба, улыбаясь радушно,
посыпает приправою зависти
пряные блюда свои:
"Ешьте, гости мои дорогие,
для вас ничего мне не жалко".

Страха нет. Дорогие друзья за столом.
Только им невдомек,
что за праздник веселый сегодня.

"Это мы собрались на поминки надежды?" -
вопрошает спросонья один.
"Что ты мелешь, мой друг? На ее именины!
Ты, должно быть, проспал все заздравные тосты.
Именинница, правда, в чахотке,
но зато подвенечное платье на ней и фата.
Если хочешь, ее обвенчаем с тобою".

Разрумянились белые щеки ее.
Кашель хриплый не слышен за праздничным пеньем.
Кто-то в колокол бьет,
кто-то листья осенние жжет.
А хозяйка все так же обносит гостей:
"Приходите опять.
Завтра снова у дочки моей именины".

(В келье сердца молюсь на коленях
с неуемной надеждой услышанным быть.
Ожидание чуда в душе умирать не желает).

***

Вадим Тунеев (Бх. Госвами)

Научи меня петь, мой Господь, научи, заклинаю,
Чтобы песня из сердца лилась, как вода ключевая.

Научи меня петь, не бросай меня в этой пустыне,
Гауранга, я - Твой, только Твой я отныне.

Разбуди в изолгавшемся сердце молитву любви.
Заплутавшего - взглядом согрей, мертвеца - оживи.

Осуши язвы гнойные, раны мои залечи...
Почему Ты молчишь? Умоляю Тебя, не молчи.

Ни о чем не прошу, ничего не хочу от Тебя я,
Мне прискучили почести, деньги и лживая слава людская,

Опостылели фальшь, мишура, сплетни, скука и злоба,
суета, липкий страх, мельтешенье до гроба.

Разреши возвратиться к Тебе. Твой слуга непокорный,
беглый раб, вороватый, трусливый и вздорный

умоляет Тебя: разреши мне вернуться, слезами загладить вину.
Почему Ты молчишь? Почему Ты молчишь? Не пойму...

Без Тебя сердце стало сухим, как колодец забытый,
паутиной затянутый, плесенью склизкой покрытый.

Влага жизни куда-то ушла - стало сердце скупей и скуднее.
Завелись в нем мокрицы да черные, злобные змеи,

Змеи зависти, похоти хищные крысы и лжи пауки.
Дай мне сил их увидеть, прогнать помоги!

Ведь была в том колодце вода, и со дна его били ключи.
Почему Ты молчишь? Умоляю Тебя, не молчи...

В пересохший колодец по-прежнему небо глядится,
Высоты его светлой пустынный колодец стыдится.

Но ни капли воды не осталось, чтоб свет его синий вобрать.
Научи меня плакать и петь, отучи меня лгать.

Возврати же мне жизнь - дай мне силы любить и терпеть.
Возврати же мне жизнь - научи меня плакать и петь!

Возврати же мне жизнь - от гордыни меня излечи.
Почему Ты молчишь? Умоляю Тебя, не молчи!

Мы с тобой танцевали канкан. Звездный...

Омагодан О

(Сонной Кобылке)

Мы наполним пространство дыханием глаз
теплым
Разрисуем все небо в полоску цветным
мелом
Расплескаем озера ресниц над землей
томной
Чтобы они проросли синим, а кое-где -
белым
Заплетем всем в косички мозги
глупым
Чтоб кругами ложились созвездий
волны
Когда мы побежим по сухому как брют
небу
Жизнетворный канкан раскачает ног
поднебесье
Словно пальму мартышка или крутолобый
зебу
Закачаются звезды и зазвенят друг об
друга
Колокольчики наших надежд и увы,
свершений...

*~*~*~*~*
И когда ткань небес приоткрыла слегка
завесу
И оттуда на нас поглядел недовольно
Некто
- Мол, не смейте смеяться, подобно чертям иль
бесам -
Все серьезно. Вы все умрете, лишь
те, кто...
Сможет выжить, когда почернеет
солнце...
- Так сказал Он - и лучиком щелкнул
по лбу
Нас с тобою... И мы полетели
наземь
Возвратившись опять в эту душную спертую
колбу...
И бездарно и скучно пожар, что внутри
гасим...

*~*~*~*~*
Эй, давай потанцуем еще! Звездный...

Эзотер-река

Омагодан О

Когда ты лежишь на песке
И тебе все равно
Что мерцая мертвенным светом
Волны омывают твои холодеющие ноги

Когда ярким призрачно ярким пятном
Вспыхивает в мозгу мысль о прошедшем

Когда звездное небо плачет
Вспышками метеоров
Когда тишина как саван обертывает тело

Когда шелковые руки убийцы-ветра
Ласково щекочут лицо
Скрывая свою силу
Под нежностью невесомых прикосновений
Приближая мгновение полного прозрения

Не торопись встать
Не торопись двинуться с места
Ощути этот мир
И песчинкой на берегу океана
Попробуй вспыхнуть
Как один из этих огоньков
В волнах или в небе

И почувствуй освобожденье от тела
И приди ко мне хотя бы на миг
Чтобы остаться на вечность
Когда ты лежишь на холодном песке
И тебе все постыло

Томится душа в ожидании тайного знака...

Владислав Сергеев

Томится душа в ожидании тайного знака…
Зачем мы такие, откуда пришли и насколько?
Меж небом и снедью не то чтобы тесно, однако
Не все умещается в эти широкие скобки.

В среде проживания зря мы искали опору.
И только теперь понимаем как проще простого,
насколько часты нам бывали, насколько же полу-
прозрачны намеки на силы иного простора.

Что Бог, что Любовь, что Защита и что Утешенье?
Доселе неведомо, это синонимы или...
В ненашем пространстве, наверное, много решений,
Но мы и в родимом покуда не все уловили.

* * *

Галина Брусницына

Вы снова мне твердите о причастии,
О безусловной пользе покаяния.
Быть может я и впрямь не буду счастлива
В последующих неземных скитаниях…

Зовёте вы меня грехи отмаливать,
Поститься и говеть по расписанию,
Чтоб дьяволу был недосуг заманивать
Меня в свои ловушки непрестанные.

Ещё совсем немного, и поверю я,
Что будущее счастье не подвластно мне,
Что только болью, горем и потерями,
Как скатертью, моя дорога застлана…

Грешна, но каждый божий день отсуженный
Заканчиваю мысленным общением
С Всевышним, и наивно, незаслуженно,
Но истово надеюсь на прощение.

Он все равно будет жить.

ms_destiny

Он все равно будет жить. Даже если умрет.
Два окна - желтых на черном небе
Вечный город со счета сбился – который щас век?
Папарацци молят о зрелищах
Бедняки о хлебе
А он умирает – слабый, маленький человек

Вчера его видели
в газетах и на экране
Он вроде бы кивнул и даже
улыбнулся на что-то в ответ
Так улыбаются сквозной распахнутой ране
Впускающей вместе со смертью – свет

Смешной язык, далекие полонезы
Правнук запутавших все и вся славян
Железный занавес,
и вечный привкус железа
В северном небе,
где ждут его Павел и Иоанн

Наверное, по-другому и не бывает
Желтые окна, черные облака
Вечный город вечно шумит
Смерть по-прежнему убивает
И если жизнь – чаша, то она, конечно, горька.

Все как прежде – от перестановки в сумме
Не ищи перемен, арифметика здесь проста
Все по-прежнему, только
когда он умер
Не с него сняли крест – его снимали с креста

Папарацци курили, дети жевали «орбит»
Кардиналы шептались: четвертая ночь без сна
Два окна в темноте – последний «urbi et orbi»
Два огня в черноте
Остальное – просто весна

В битве света и тьмы испокон не бывает тыла
У кого на ладонях стигматы, у кого – котлеты бабла
Только в жалобе пса на луну
Тоже слышится имя «Войтыла»
Для него и на небе продолжается эта война

Под привычное: «На кого же ты нас оставил?»
Понимаешь, что вечность нельзя отложить на потом
Но за сводом небес его ждут Иоанн и Павел
И печальную землю осеняют Южным Крестом

Крещение

Эш

Я назад возвратилась на тысячу лет,
я сменяла на них миллион световых.
Там - у сердца ли штык, иль у горла стилет -
можно это забыть. Я осталась в живых.

Я изведала князя пресветлого злость
от бессилья по чину приладить персты,
как презрение гордой царевны слилось
с жарким блеском церквей неземной красоты.

А царевна привыкла к величью двора
и пришла в облачении храмовых глав.
Возносились они, идолища поправ.
Кто-то долго стонал. Но Владимир был прав.

Дух варягов крепчал. Дух набегов шалил.
Дух Тибета туманно витал в облаках.
Кто там пел над избой? Валаам? Гавриил?
Кто метался в тоске, кто испытывал страх.

Так, пытая об истине всякий поток,
атеизмом играя, как чистым листом,
Русь утерла слезу, обратясь на восток,
и на свет подалась, и шутила с Христом.

Руки радостно вздернуты, очи горе,
да не множатся слабые, мир бременя…
Отчего не участвовать в этой игре,
россияне арийцам - отчасти родня.

Богу мерзки порой и деянья святых,
и в грязи не зазорно топтать красоту.
Вспомня лучшие строки из дедовских книг,
в черных день я покорно явилась к кресту.

А наутро покойный мой предок - еврей
вдруг шепнул, что к нему повернулась спиной.
Назывался он, видно, не зря - Моисей,
о пророке в собраньях был чтец записной.

Бедный предок за гробом, возможно, страдал,
но опять завещал мне к евреям любовь.
Потонуть до конца в сатанинский кагал
не дает - он сказал - иудейская кровь.

Кровным смесям не шлют приглашенья на бал.
Разве я отрекалась для больших удач.
В старорусском мотиве до слез волновал
ощутимо народный израильский плач.

Утолила молитвами горькую сушь
Божья Матерь… Ей было ли страшно родить?
Я шепнула на выдохе в темную глушь:
"Он велик, нам его ни делить, ни судить.

Но дивясь, что и ныне сей мир нам не склеп,
прямо в сердце глядит укоризненный взгляд."
Разглядевший в единстве троичность не слеп,
лишь Любовью Его неизбежно распят.

Усталость....

Дорская

Я понимать уже устала
Реальность нашу и астралы.
Я – целый мир, но это мало.
Во мне – угасшее начало…

Оно зовёт далёким светом,
Но, чем я ближе, тем сильнее
Тьма запирает пламя в гетто,
И тем я дальше от елея.

Кто дал мучительность стремленья
Искать бесплодные ответы?
Любая жизнь – самосожженье
В попытке приближенья к свету.

Я столько раз уже сгорала
Под веды, библии, кораны…
А поиск вечного финала
Ведёт в бесчувственность нирваны.

Я понимать уже устала….

У тишины свои законы…

Генадий Ильницкий (Седой)

У тишины свои законы.
Сердечком в тишине стуча,
я наблюдал, как у иконы
горела, плавилась свеча.

В окно заглядывали звёзды,
катилось время, не спеша,
и на глаза скупые слёзы
пыталась выдавить душа.

Я знал умом, что Он не рядом,
но сердцем думалось о Нём,
и под Его лучистым взглядом
всё тело полнилось огнём.

Светясь, потрескивала плазма,
а мне казалось, что уста
шептали весть, крестообразно
в иконе двигались перста…

Я вроде был, а вроде не был,
глядел с улыбкой, как в ночи
свет звёзд, мерцающих в полнеба,
проник в мерцания свечи.

просто сгорают звёзды

Нэйл

Время
всему есть время
сроки, твой час, предел

Вера
твоя химера
мера, судьба, удел

Фатум
и каждый атом
пленник, фантом орбит

Плата
всего лишь злато
плазма, ядро кипит

Просто
сгорают звёзды
в муках рождая свет

Роздан
в процессе роста
ликам иных планет

Плавят
парят и греют
реют ветрами бурь

Пламя
взвиваясь, тает
тонет в лучах лазурь

Знаешь
и ты устанешь
адским огнем пылать

Канешь
туманность, мгла лишь
там где вчера была