ЭЛЕКТРОННЫЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И НАУЧНО-ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ


Осыпалось небо...
(Камертон: Зима)

Метель. Ульяна Корчагина
Морозы отпустили. Геннадий Анников
Для нас, щенков господних.
Геннадий Анников
Тает. Ольга Исаева
Старый ветер. Виктор Богданов
Проща.
Сергей Павлов (Рамень)
Стансы.
Kone
Столб снега в луче фонаря. Полина Сандр
Ночь. Екатерина Смирнова (Миранда)
Память. Екатерина Смирнова (Миранда)
Как хоботы поднялись... Александр Чумаков
Подумаешь, зима рыдает!
Лида Леда
Метельён.
Светлана Зобнина
Чёрный ветер.
Татьяна Дорская
Материнский адар. Эш

Жизнь зачиналась где-то на Бермудах...
(Камертон: Рождение)

Бермуды... Дмитрий Артис
Не горюй! Ольга Исаева
Душа. Вадим Тунеев (Бх. Госвами)
Моей принцессе... Ульяна Корчагина
Эх, мама... Kone
Тимоше. Светлана Зобнина
День рождения Чеширского кота. Василий Сигунов (Лихомир)
Я сегодня Почемучка. Лида Леда
Папе.
Ульяна Корчагина
Ангелы-хранители. Эльфарран
Пробуждение. Светлана Зобнина

Знакомьтесь – это мой Бог
(Камертон: Духовный поиск)

Мой Бог. Акиро
Есть Знаменья по дороге к Богу. Василий Чуприн
армии ранних ракетных традиций Егор Корнилов
Не тень, не свет... Светлана Зобнина
Умеешь? Удержись!
Руслана Локина
Лада двуликая.
Сергей Павлов (Рамень)
Коваль. Сергей Павлов (Рамень)
Люди играют в богов. Василий Сигунов (Лихомир)
Банальная баллада. Дмитрий Гаврилов
Именины надежды. Вадим Тунеев (Бх. Госвами)
Научи меня петь...Вадим Тунеев (Бх. Госвами)
Звездный канкан. Омагодан О
Эзотер-река. Омагодан О
Томится душа в ожидании тайного знака... Владислав Сергеев
Вы снова мне твердите о причастии... Галина Брусницына
Он всё равно будет жить. ms_destiny
Крещение.
Эш
Усталость. Татьяна Дорская
У тишины свои законы… Генадий Ильницкий (Седой)
просто сгорают звёзды... Нэйл


 



Малая проза
Критика
Исследования

Осыпалось небо... (Камертон: Зима)

Оглавление раздела

Метель

Ульяна Корчагина

Осыпалось небо, дробилось, падало
На жалкое человечье племя,
Завороженная, следила с запада
Луна карим глазом оленьим.

Знобило улицы недужно, боязно
Среди вьюжного карнавала,
Словно медною пряжкой в поясе,
Луна карим глазом моргала.

И мерили площади белые простыни,
Лавиной сходившие с неба,
Над ровным, бело-льняным погостом
Луна катарактой слепла.

Морозы отпустили

Геннадий Анников

Поёрничав, морозы отпустили
Долину прогуляться между гор.
Сижу один в растерянности – филин,
Прогнулось удивление дугой.

Жду возвращенья стаявшей долины,
В то место, где стоял минувший век –
Не длинный оказался он, но сплинный,
А кто-то новый слой кладёт поверх.

Кирпич из льда – непрочная основа –
Морозы напророчить кто бы смог –
Всё тает, тает, обнажая снова
Лишь то, что прошлым веком нанесло.

Долина возвращается с туманом
На вогнутой гиперболой груди,
А вместе с ней плывёт благоуханно
К нам новый век, весну опередив.

Для нас, щенков господних

Геннадий Анников

Для нас, щенков господних, ставят миску
Из золота – в ней небо голубое.
Мы жадно пьём, расталкивая близких,
Как звери у речного водопоя.

Почти взахлёб, огромными глотками
Мы допиваем осени остатки,
С большой надеждой, что сердечный камень
Рассыплется, растает без оглядки.

Мороз уже сцарапал позолоту
И видно дно, оно одно для многих.
Пусть замерзают топи и болота,
В которых летом мы мочили ноги.

Всё больше тверди в выцветшей округе,
Но нам пока до стужи нету дела -
Как раны, миску кобельки и суки
Зализывают зло и оголтело.

Тает

Ольга Исаева

Лазурь отдыхает, вздыхает, сквозь плеву продравшись.
Я втерлась в едальный угол промежду граждан
И спиною слушаю, как сладко она ворочается,
Каплет влагами нежными, гибельными и прочими.

И ведь даром совсем - пока ведь еще не плачено
Ни ладошкой, разбитой о жгучий ледок кусачий,
Ни бедняжкой моей - в колючую кашу впечатанной,
Горько тоскующей плосконькой синей перчаткой.

И дышит лазурь, и дрожит моллюсковой плотью,
И плюхает мне на макушку хлюпкие хлопья,
И внутри меня сотрясает небесные хляби,
И знобит, и блаженно ежится мелкой рябью.

Старый ветер

Виктор Богданов

Подарил берёзе старый ветер
Болтовню усталых жёлтых листьев,
Преподнёс осеннюю прохладу,
Перекличку молодых опят.

Долгим поцелуем на рассвете,
Ветки, от ночной росы, очистив,
Осторожно приголубил ладу.
Утомлённые, обнявшись, тихо спят.

Что приснилось молодой берёзе,
После игр с суровым дальним ветром?
Ввысь летит, у неба нет предела.
Листьев рой резвится в облаках.

А Борею снится: на морозе,
Снова, километр за километром,
Он несётся, как Она хотела,
В вечность, на пружинистых ногах.

Проща

Палыч

Мир сквозь туман представляется площе.
И в темноте засыпающих рощ
Плачет ночами забытая проща,
Кутаясь в слёз замерзающий дождь.

Хрипло скрипит от обид и несчастья,
Боли, страданий, нестёртых обид,
Преобразуя в пургу и ненастья
Их первозданный пугающий вид.

Грустно стоит, на корню засыхая,
Горе людское собой поглотив.
Сучьев обломки, печально вздыхая,
Ветра поют похоронный мотив.

К году от года. Всё дальше и суше.
Время дождём заунывным идёт,
Камни и скалы безжалостно руша.
И, настрадавшись, Она упадёт...

Станет землёю, травой, насекомым.
Ветром прорвётся сквозь тёмную даль.
Но, проходя перелеском знакомым,
Снова Её вдруг становится жаль.

Что ж. Поглядим на реальное проще -
Вновь в темноте замерзающих рощ
Плачет дождями засохшая проща,
Юности вспомнив зелёную мощь...

Стансы

Kone

Катит люльку зимы разгулявшийся ветер.
Заполошная жизнь: для чего и куда?
Может, и ни к чему, вы пойдите, проверьте.
Может, лучше ее хоть кому-то отдать?

Эта шкурка на теле приятно лоснится
от жиров, нагулявшихся в сытые дни.
Кто-то насмерть кричит, эта боль мне не снится...
Боже, как ты жесток, если мы здесь одни.

***

Полина Сандр

Столб снега в луче фонаря
И тихо, посмертно тихо,
Текут в нем снежинки
Туда и сюда - всё ниже,
не вытечь за рамки, в индиго…
и я, наблюдая их верную смерть,
стою ошалело и смирно -
Да здравствует жизнь! -
Говорю я себе,
уходя в равномерную
Плоскость тьмы.

Ночь

Екатерина Смирнова (Миранда)

Над землей запели струны, в небесах пахнуло снегом.
Шел корабль, дымили трубы, шли волхвы за черным хлебом.
Где, расплавленный ветрами, остывал венец навета -
Черным лоскутом окраин, серым дымом, белым светом.
Все дома - в ладони снега; до картонных перекрытий...
В лоскуты пластали небо облака с бумажной крыши,
И глядели с той картины два волхва, а проще-вора:
Полустанки, снег, рутина, куст у мерзлого подворья.
Так глядели, ревновали: взлет, стекло, удар, и дома...
Перья пряжи обрывали, шли, не ведая раздора.
И ни горя, ни награды - черный смех, алеет топка...
Звон домов, стекло окраин, колдовских ветров реторта.
Ночь со льдом играет в прятки. Замела метель-метёлка.
Шли волхвы, дымилась пряжа, раскалялись веретёна.
Спи, студент, вторая пара! Аспирантка, ночь, общага...
И в углу рыдала Парка, вспомнив первое зачатье.
Так глядели, ревновали- взлет, стекло, удар, и - дома...
Перья пряжи обрывали, шли, не ведая раздора.
И ни горя, ни награды - черный смех, алеет топка...
Дым домов, стекло окраин, колдовских ветров реторта.

Память

Екатерина Смирнова (Миранда)

Когда я поняла, что значит память,

Я вышла в ночь. А ночь была прозрачна.
Я записала шариковой ручкой
Всё то, что не смогла карандашом.

Когда я поняла, что значит - память,
Остался снег на алых листьях клена -
Все парки, все дорожки и тропинки...

Прозрачен день и призрачен покров.

Я в вихре с удивленьем рассмотрела
Поодиночке- листья и снежинки,
И то, что разглядеть в хрустальном шаре
Гадалка не сумеет никогда.

Тогда я поняла, что значит- память,
Хрустальный шар повесила на елку
И стала ждать весны. А в талом марте
Пробился ожидаемый росток.

Здесь неслучайна расстановка строк -
Я праздную...

***

Александр Чумаков

Как хоботы поднялись дымы
Над стадом добродушных изб,
Рассвет реликтовый повис
Над местностью непроходимой.

За валом вековых лесов
Остались отзвуки и тени
Лишь ветви с грацией оленьей,
И тяжесть жертвенных столбов.

Под грудой заскорузлых шкур
Не реагируя на время
Храпит распаренный пращУр
Облапив лук, колчан и кремень.

Мохнатый сумрак древних снов,
Открытых слов, простых понятий…
А мир – рассеянный искатель
Летит поверх цементной стати
Забыв уклад и ремесло.


Подумаешь, зима рыдает!

Лида Леда

Надену платьице в цветочек,
Боа – к чертям собачьим!
Кто там сморкается в платочек?
Эй, кто там громко плачет?

Зима рыдает – снега нет,
Чу, подвывает ветер!
И дождик – радостный сонет
Опять слезой пометил.

Скулит опасливо вода –
Текут на кухне краны,
Соленой рыбою гряда
Застыла в стиле драмы…

А я в цветочках, ну и ну!
В глазах – преддверье встречи,
Гляжу на пряную луну
И зажигаю свечи…

Метельён

Светлана Зобнина

Метельён - метелия - метельице -
сладко-гладко-мягонько под ноги.
И моя душа тебе подстелится,
не прикрикнет, как хозяин строгий.

Закружить бы, да зацеловать ещё
мир в твоих обьятьях - шалый, шаткий.
Я с прогулки шубу, как собачищу,
отряхну на лестничной площадке.

Чёрный ветер

Татьяна Дорская

Чёрный ветер неживым
Зверем в подсознанье вторгся...
И, распарывая швы,
В жизнь ползёт тоскою порча...

Её тёмные клубы
Закрывают свет завесой...

И рождаются рабы
Безнадёжного замеса
Вместо красочности чувств
Всех - от ада и до рая...

Чёрный ветер - мёртв и пуст -
Зверем в жизнь твою вползает...

Материнский Адар

Эш

Темных страстей зенит,
злой материнский дар -
в нежном сердце звенит
грозный месяц адар.

Многих он тряс и спас,
не погубив едва,
ради того подчас
в календаре их два!

Чтобы удвоить кровь,
чтобы удвоить страх,
чтобы удвоить смех,
чтоб удвоить риск,
вертит вас пуримшпиль,
лакомство из ушей,
радуйтесь вновь и вновь
радуйтесь вкривь и вкось
лучшей ночи в году.

Вряд ли еще найду
в мире такой народ,
что первый месяц в году -
ему не новый год.

Это не новый год -
из рабства счастливый исход.
Провал в начало времен -
недолгий радостный сон.

За вечных пригубим опять
жертвенное вино…
- Мать, как отца назвать?
- Это запрещено!

Думузи иль Дионис
забудется тяжким сном -
с небес не потянет вниз,
устала рыдать о нем!

Но золотится жнивье,
и виноград растят,
Помни имя свое,
радуйся, как дитя!

Над океаном - штиль,
Но багровеет закат.
Буйствует пуримшпиль.
Вскоре - печи коптят.

Словно тюремных нар -
в мире различных вер.
Имя твое - Иштар?
Имя мое - Эстер…

Если крутит беда,
ты в паутине пут -
кто-то спасает всегда!
Не спрашивай, как зовут.